Кто придумал самовар

Башкирское восстание 1735 - 1740 гг. породило многие замешанные на крови глупости, в том числе и знаменитую тогда "вольницу" - добровольные отряды заводских мастеровых и приписных крестьян. От заводской рутины, от нескончаемой работы и недоброго начальства, наскоро выстругав копья и стрелы и натянув луки, ломанулись в башкирские походы все не сумевшие привыкнуть к новой заводской жизни. Екатеринбургская "горная власть" вскоре ограничила поток охочих пострелять и помародерствовать пятой частью от каждого завода или села. И лишь два завода - Иргинский и Юговской - познали "вольницу" сполна. Обостренно чувствовавшие зложелательство окружающего мира за свою инородность и иноверие, дружно враждовавшие когда-то со всем Кунгурским уездом, иргинские мужики оставили простаивать завод до июля и еще дважды всенародно уходили в степи, к иной жизни.

Так кому же из них, одному или нескольким, знавшим у себя на Иргине самые разные посудины, явилась мысль о переносной кухне, о походном кипятильнике, что скоро разогревался бы сам собою без печки и костра, легко прятался бы в дорожный мешок и создавал бы уют в самых собачьих условиях? В конце концов, всякое изобретение случается, когда в нем есть нужда. Или кто-то прослышал о чем-то таком от башкир? Ведь с начала 1730-х гг. правитель Джунгарского ханства Галдан-цэрэн (на Урале его звали Хайдар-чирин), ярый "западник", имел с ними непрекращавшиеся связи; и может быть, из Китая через Джунгарию попало в башкирские земли нечто под названием "хо-го"?

.А заводская жизнь не кончается, даже если все вокруг идет наперекосяк. Заемная руда с Ягошихи плавилась, и надо сказать, плавилась отвратительно. Хорошей рудой тогда считалась дающая от сотни пудов два пуда меди, средней - полтора пуда, плохой - один пуд. Из почти 20-и тысяч пудов ягошихинской руды наплавили всего 180 пудов чистой меди. Об указной цене для Екатеринбурга страшно было и подумать. Приказчик Швецов объявил: "Ежели вольным охотникам продать, и то будет не без убытка". И засыпал екатеринбургских начальников прошениями: "Прошу, дабы повелено было хозяевам моим из заемной казенной руды выплавленную медь в посуду переделать и продать на сторону вольным охотникам".

В декабре 1737 г. получили заказ из Придворной конторы. Как-то вдруг оказалось, что безусые те котельники выросли уже вон в каких мастеров. Ко двору ее величества требовалось котлов двоеушных с дужками и крышками четырех видов - 40 штук, котельный набор - полдюжины, кастрюль трех видов - 60 дюжин. К августу 1738-го. Впрочем, тоже по твердой цене.

Для заказа имелась уже своя собственная руда: кое-что разведали татары-рудознатцы (в награду получили заначенные котлики), кое-что удалось отсудить у Суксунского завода. Заказ выполнили в срок, поправив тем финансовое положение, но дорого обошедшиеся 180 пудов меди из заемной ягошихинской руды по-прежнему камнем висели над заводом и грозили банкротством.

Но дело в том, что еще в июле 1737 г. Екатеринбург принял решение, и в сентябре, незадолго до получения придворного заказа, стало о нем известно на Иргине: куйте, черти, посуду какую угодно и кому угодно продавайте. Но в последний раз! В последний раз на обозримое будущее.

И вот, развязавшись с придворным заказом и имея свободу действий, заводчик Петр Осокин и приказчик Иван Швецов должны были тяжело задуматься. Потому что по всему Хребту медная посуда уже не диковинка, кто хочет - тот имеет. Еще в 1736 г. екатеринбургские купцы объявляли: хорошая прибыль от посуды получаема лишь в низовых сибирских городах. Единственное, что по-прежнему пользуется устойчивым спросом - винокурное оборудование. Еще Набатов предупреждал: хозяин расплатится по долгу, если только пустит всю заемную медь с Ягошихи на кубы, казаны и трубы на Кунгурский кружечный двор, на партикулярные и казенные винокурни. Значит, пока ничего лучше не придумали, начинать ковкой казаны и трубы. Трубы и . Или что-нибудь еще? Казан с трубой, а?

Итак, впервые в России ЭТО было сковано на маленьком заводе на уральской речке Иргине между сентябрем 1738 и февралем 1740 гг.

Фунт чистой меди по твердой цене в казну стоил 6-7 копеек (в зависимости от качества), винокурные приборы продавались по 25 копеек за фунт (скажем, за 16 фунтов - 4 рубля), изъятое таможенниками 16-фунтовое изделие оценено было помним во сколько. За корову в Кунгурском уезде, смотря по сезону и возрасту, платили тогда от двух с полтиной до четырех рублей.

.И наконец, несколько слов о тех, из чьих рук вышло изделие.

Другое по технологическим наукам

Создатель уникальной шаболовской радиобашни
Среди образцов отечественного инженерного искусства особое место занимает Шуховская (как ее часто называют) радиобашня на Шаболовке, уже многие десятилетия украшающая архитектурный ансамбль Москвы. Стройное, устремленное ввысь, будто невесомое, металлическое сооружение, высотой более 150 м хор ...